Жилье есть, жизни нет
Сирот нужно учить жить самостоятельно
Иллюстрация Юлии Замжицкой
– Бывает, приходишь в такую «сиротскую квартиру», а там нет ни штор на окнах, ни чайника, чтобы чай попить. Что такое уют, комфорт, многие ребята просто не понимают, – рассказала Русфонду Татьяна Мерзлякова, уполномоченный по правам человека в Свердловской области. – Сироты привыкли, что им все обязаны: содержать, организовывать, обеспечивать. Они выходят из детских домов с психологией иждивенцев.
Еще одна проблема, по мнению Татьяны Мерзляковой, – «сиротские гетто», когда выпускники детских домов получают квартиры в одном доме. Они привыкли жить вместе, собираются в одной квартире и устраивают там хаос – пьяные компании, шум, конфликты. За свое жилье многие не платят и накапливают долги, распродают, что могут, из обстановки. Мерзлякова, например, вспоминает случай, когда сирота продал из своей квартиры даже унитаз – он ему был не нужен, так как молодой человек жил в «коммуне» вместе с друзьями, а его квартира пустовала.
В Москве похожие истории были три-пять лет назад в районах Некрасовка и Южное Бутово, куда компактно заселяли сирот.
– Сейчас такого в столице стало меньше, видимо, потому что власти обратили внимание на проблему, – говорит Алексей Головань, руководитель благотворительного центра помощи сиротам «Соучастие в судьбе». – По закону сирота может приватизировать квартиру, полученную от государства, через пять лет. С августа 2023 года этот срок может быть сокращен до трех лет. Но для этого жилье должно содержаться должным образом, без долгов по коммунальным платежам. За этим следят социальные службы. Если сирота ведет асоциальную жизнь, то срок приватизации может быть отложен еще на пять лет, а потом еще на пять. Так сирота хотя бы не продаст единственное жилье, не пострадает от мошенников и не останется на улице.
Власти ввели также ограничения на выделение квартир сиротам в одном доме. Раньше в регионах строились даже дома по специальным проектам, только из однокомнатных квартир – туда и заселяли выпускников детских домов. Теперь сиротам по закону можно выделять не более 25% квартир в одном многоквартирном доме. И даже это слишком большая доля, считает Головань.
– Хорошо живут семьи, в которых один из супругов сирота, а второй – из обычной семьи. Там родители, тещи, свекрови учат, направляют, помогают следить за бытом. А вот если оба сироты, то сложно. Они же даже за коммуналку иногда платить не умеют, и подсказать некому, – отмечает Татьяна Мерзлякова, которой пришлось взять решение некоторых вопросов на себя. – Я могу прийти в гости, посмотреть, как они живут. Недавно обратилась за помощью к магазину «Мир тканей», и они там сшили ребятам шторы. Если я приезжаю в какой-нибудь районный центр, где много настроили домов для сирот, они ко мне приходят с проблемами – считают, что я как бы их главный воспитатель.
Однако не везде омбудсмен имеет время и возможность так глубоко вникать в проблемы именно сирот. И тут на помощь могут прийти НКО и волонтеры. Например, московский фонд «Волонтеры в помощь детям-сиротам» уже много лет реализует проект «Наставничество». Волонтеры компенсируют сиротам отсутствие близкого взрослого и учат тому, что «домашние» дети автоматически узнают в семье: как платить по счетам, планировать бюджет, готовить, убирать квартиру, делать мелкий ремонт, ухаживать за вещами, общаться с врачами и работодателями.
Программа наставничества рассчитана минимум на год, но многие волонтеры остаются на связи со своими подопечными годами. Они понимают, что получение квартиры – это не финальная точка, а начало нового важного этапа, который требует внимания общества и государства.
