Новосибирск-акции

Из письма Ольги Сауниной, мамы Ярослава: «В декабре прошлого года у сына заболел живот, на скорой его доставили в больницу. Врачи диагностировали непроходимость кишечника. Ярослав был в очень тяжелом состоянии, три месяца находился в реанимации, перенес восемь операций на кишечнике. У сына удалена почти вся тонкая кишка, врачи сформировали стому – искусственное отверстие в передней брюшной стенке для вывода содержимого кишечника…» →

Из письма Нины Юшковой, мамы Лизы: «Летом прошлого года на левой ноге у дочки появилась шишка. Мы обратились в поликлинику, хирург направил Лизу к онкологу. После обследования у дочки обнаружили злокачественную опухоль – саркому Юинга левой большеберцовой кости. Дочь прошла уже семь курсов химиотерапии, лечение она переносит очень тяжело, сильно похудела. Сейчас Лизе нужно как можно скорее провести сложную операцию…» →

Из письма Елены Драгуновой, мамы Кирилла: «У сына тяжелая врожденная патология – недоразвиты ушные раковины, заращены слуховые проходы, Кирилл почти не слышит, у него двусторонняя тугоухость 3–4 степени. В прошлом году у сына обнаружили еще и доброкачественное образование – холестеатому в среднем ухе справа. Опухоль необходимо удалить как можно скорее. Она увеличивается, что может привести к полной потере слуха, а также вызвать развитие менингита…» →

Из письма Ирины Макаровой, мамы Маши: «Небольшая впадина на груди у дочки была заметна сразу после рождения. Врачи диагностировали правостороннюю деформацию грудной клетки. Выписали нас под наблюдение ортопеда, который объяснил, что исправить дефект можно будет только хирургическим способом, когда ей исполнится 12 лет…»   →

Из письма Елены Фрейдлиной, мамы Вадика: «Вадик родился с бугорком на лбу. Еще в роддоме у него диагностировали краниосиностоз – преждевременное сращение костей черепа. Это очень опасно, грозит задержкой умственного развития, повышением внутричерепного давления, потерей зрения, объяснили врачи. После выписки из роддома мы обратились в Центр нейрохирургии в Новосибирске, там подтвердили диагноз. Месяц назад Вадику сделали операцию по реконструкции костей черепа. Теперь сыну надо носить специальный ортопедический шлем, который будет поддерживать правильную форму головы. Но в Новосибирске такие шлемы не изготавливают» →

Из письма Ларисы Пискаревой, мамы Насти и Даши: «Мои дочки-близнецы родились раньше срока, в тяжелом состоянии, были крошечными и слабыми. Выписали нас только через два месяца под наблюдение невролога. Девочки отставали в развитии, особенно Настя – начала держать голову только в восемь месяцев. В год обеим дочкам поставили диагноз ДЦП. Все эти годы я активно занимаюсь их лечением…» →

Руслан родился с заворотом кишечника. Это не очень опасная патология, но из-за того, что ее не распознали сразу, у малыша начался некроз – омертвение тканей. Врачам пришлось удалить больше метра тонкой кишки, осталось только 30 см. Теперь для того, чтобы Руслан мог жить и развиваться, ему необходимо дорогое парентеральное (внутривенное) питание. →

Из письма Аллы Алексеевой, мамы Ильи: «В 13 лет сын начал сильно сутулиться, грудь у него стала впалой. В поликлинике мне сказали: ничего страшного, по мере роста мальчика все нормализуется. Но впадина на груди продолжала увеличиваться. Илью "перекосило": левое плечо стало ниже правого, появились боли в груди и спине, он стал быстро уставать, не может заниматься на уроках физкультуры. Начало ухудшаться зрение. Мы обратились в Новосибирский НИИТО к профессору Михайловскому. У Илюши диагностировали воронкообразную деформацию грудной клетки 2 степени…» →

Из письма Даши Малаховой: «Я и моя сестра-близнец Маша живем с бабушкой. Родители с нами не живут, они развелись, когда мы учились во втором классе. С тех пор маму я не видела. Где она живет, мы не знаем. Папа нам присылает деньги. Два года назад я поняла, что плохо слышу, записалась в поликлинику. Отоларинголог дал мне направление к сурдологу, который сказал, что у меня снижен слух, прописал лекарства. Тогда же я попросила учительницу разрешить мне сидеть за первой партой. Но сейчас и за первой партой я почти не слышу. Мне стало сложно учиться…» →