Из жизни незаменимых

Чужие дети и чужое счастье

Оправдание богатства

Игорь Свинаренко,
специальный корреспондент Русфонда

Русфонд продолжает публикации о людях, которые жертвуют деньги на благотворительность, а иногда и что-то большее, чем деньги. Мы стараемся ответить на два вопроса: почему сильный помогает слабым и почему так поступают не все? Сегодня писатель ИГОРЬ СВИНАРЕНКО утверждает, что у богатых должно быть много детей, иначе их не поймут и строго накажут.

Мода на западное сильно действует нашим соотечественникам на мозги. Нравится нам это или нет. Кстати, а какие из западных заимствований повредили нам, испортили нашу домотканую идентичность?

Ну, кириллицу нам принесли балканские монахи. Поди знай, зачем на нее поменяли глаголицу, чем та была плоха, и почему сразу не взяли латиницу, на которую мы чем дальше, тем больше переходим, благодаря компьютеризации… Бороды Петр рубил – ну и на кой, спрашивается, когда эти бороды вернулись к нам, выросши на физиях классиков и авторов единственно верного учения? А теперь и Запад их носит легко? Из Германии привезли ракету «Фау-2», на модернизированной и инновационной версии которой мы запустили Гагарина – чем плохо? После Микоян позаимствовал в Штатах кетчуп, а Хрущев кукурузу – есть претензии к этим продуктам?..

И вот с Запада докатилась до нас мода на усыновление сирот. Журналы о светской жизни, выходящие даже и в России, пестрят душещипательными иностранными фотокарточками. На которых звезды Голливуда, мультимиллионеры и мультимиллионерши, засняты со своими приемными детьми, уси-пуси. Мало того что дети чужие, неродные, – через это нам трудно переступить, – так они бывают еще и чужой расы! Черные, чисто негритянские, из Африки! Их нежат, целуют, балуют, и даже выводят в свет, чтоб они могли там «с Деми Мур делиться секретами». Белые дети из семей среднего класса завидуют негритятам. Афроамериканятам? Недавно в сети вынырнул старый анекдот про машинный перевод, где компьютер выдал текст: «Кошка родила трех котят – белого, рыжего и афроамериканца».

У нас стали усыновлять детей – тоже. Речь не только о простых людях, которые берут детей в дом. По разным причинам. За это взялись и наши звезды! От Бородина, Зурабова и Зеленина – до Норкина и Сорокиной! Это я не секреты разглашаю, а по материалам открытой печати даю. Звезды особенно интересны тут тем, что снимают жалкий мотив «это они, чтоб обогатиться, на пособия чтоб жить!». Хотя, с другой стороны, чем плохи, например, воспитатели, которые заботятся о детях за деньги. Работают, если на совесть – так и замечательно.

Я хотел взять интервью у одного усыновителя, который взял троих детей. Причем не от бездетности, у него и свои к тому моменту имелись. Но он не захотел давать интервью.

Я, кстати, его понимаю в этом. Давно не вижу смысла злиться на людей, которые делают добрые дела анонимно. Ведь именно к тишине в таких делах призывают разные религии и даже просто этические понятия. Правая рука не должна знать, что делает левая. (Термин не очень четкий, но уж какой есть.) У меня есть даже некоторый список таких вот отказов, и я его пробегаю глазом совершенно спокойно.

Тут все выстраивается очень изящно, уж не знаю почему. Понимаете, да? Некто дает денег на сирот, сколько попалось под руку, столько и дает. Следующая ступень – набрать некую конкретную сумму на лечение определенного ребенка от диагностированной болезни. Дальше кто-то берет ребенка себе домой на каникулы или хоть на выходные, слово за слово… Я как-то на Западе, давно, столкнулся с термином foster family, и моя первая ассоциация была с австралийским и на тот момент у нас совершенно неизвестным пивом Foster. Теперь же все знают, что речь о семье, которая на время принимает ребенка – пока ему не найдут постоянную семью.

Ну и следующая стадия – взять сироту насовсем и решать все проблемы, которые могут в связи с ребенком возникнуть. Не то чтобы «пока смерть не разлучит нас», не так пафосно – но пока дети не вырастут и не заживут своими взрослыми жизнями.

И вот человек, про которого я хотел написать, отказался откровенничать. По бизнесу, по работе, по политике – пожалуйста, высказывается иногда. А о личном – нет, нет и нет.

У него много денег. Кто любит богатых? Я спрашиваю вас – кто? Они и сами друг друга не очень жалуют. Никто ж не забыл ни банкирских войн, ни металлургических, ни просто олигархических. Когда стреляли бизнесменов, то этим не колхозное крестьянство занималось и не младшие научные сотрудники под лозунгом «Возьмемся за руки, друзья». А предприниматели заказывали друг друга. И подсылали к коллегам коммерческих следаков.

Это я к тому, что нашего персонажа не носили на руках и не усыпали лепестками роз его путь из центра на Рублевку, из офиса домой. Он засветился в каких-то не очень симпатичных делах и сделках, так, что многие просто качали головами – ну нельзя ж до такой степени любить деньги! И так холодно относиться к людям!

Да чего уж там, таких людей у нас немало. Хватает. Хотя, конечно, лучше б не хватало. Впрочем, не надо торопиться с выводами.

И вот каковы же его мотивы?

О них можно только догадываться. Пытаться догадаться. Замахиваться на это…

Ну, во-первых, такое поведение – естественно. Кажется, впервые от Бориса Немцова я услышал эту мысль: «Богатые люди должны иметь много детей, чем больше, тем лучше!» Сам Борис Ефимыч не очень богат, но детей у него не скажешь, что мало. А бездетный олигарх – ну, что это за нонсенс, что за чушь?

И тут надо сделать существенное замечание: дети Немцова – далеко не от одной жены. Закрывая пункт первый, мы уточняем: если жен не менять, то в какой-то момент естественным выходом станет усыновление/удочерение. Чтоб хоть часть капитала тратилась на благо человечества и конкретных людей. Все-таки сделать этот мир лучше, хоть чуть, – может, это и есть главное в человеческой жизни, кстати.

Второе. Есть мнение, что большие деньги нельзя сделать в белых перчатках. Многие думают, что такое в принципе невозможно. Вот и Маркс учил нас (второй раз в этом тексте он выскакивает как чертик из табакерки, да нас просто зомбировали в советских вузах!), что ради прибыли негоциант готов воздействовать на конкурентов даже и динамитом. И что, мало было взрывов в нашей новейшей истории? Взрыв не взрыв, но уж через компромиссы по принципиальным вопросам прошел каждый солидный человек, не будем никого тут обманывать. Совесть мучит, мучит, конечно же… Я не представляю себе психически здорового человека, который равнодушно читает призывы собрать кому-то денег на лечение. Неужели он думает: «Да пусть эти нищеброды передохнут, мне-то что?» Небось, что-то точит его изнутри, хоть слегка подтачивает, никак не может быть иначе. И он – делает доброе дело! Не хвастает, может, а молча делает. Вот, детей берет в дом. Когда он судит сам себя – а это происходит очень и очень часто, особенно в странах с сильным имущественным расслоением, то у него есть оправдание. Даже, я бы сказал, Оправдание. Кто не верит, полистайте учебники психиатрии, там простыми словами объясняется: если человек не нашел себе оправданий, то вы его в лучшем случае встретите в очереди за бесплатным супом среди его коллег-бомжей.

Если оправдание не лежит на поверхности – внеси его сам в свою жизнь, почему нет. Как говорится, хочешь стать счастливым – стань им.

Третье – это все-таки внешний суд! Придут какие-нибудь революционные матросы, или члены комитета бедноты, или народного спасения, или как себя назовут новые ниспровергатели основ на новом витке диалектической спирали (впрочем, некоторые не верят в диалектику и, может, они правы), кинутся раскулачивать мироеда – а он окажется добрейшим человеком и детей любит даже больше, чем сам Ленин! И будет ему поблажка.

Про вечность и страшный суд мы тут не будем, не совсем к месту, и ограничимся этими тремя пунктами.

И чем же это все плохо?

Да ничем. Не очень важны мотивы и намерения, ими часто мостят дорогу в не очень приятное место. Слова не стоят ничего, а вот дела скажут за вас все. Вы, например, построили дворец и отдали его под детский клуб, чтоб вам дали медаль и написали про вас книгу – ничего страшного, я вас этим не попрекну! Стройте на здоровье…

А мысли ценятся еще меньше, чем слова. Так что думайте в свободном режиме, о чем хотите и как хотите. Мы живем в свободной стране, в этом смысле, по крайней мере. По меньшей мере.