Наша формула

Адресная помощь и инновации

Ровно 30 лет назад, в октябре 1996 года, в журнале «Домовой» Издательского дома «Ъ» вышла первая публикация Русфонда – первые обращенные к читателям письма с просьбой о помощи. С тех пор помощь от читателей Русфонда получили более 40 тыс. детей с тяжелыми заболеваниями. Их истории публиковались в газете «Ъ», на сайте Русфонда, в эфире Первого канала, в региональных СМИ. Разные диагнозы, разные суммы для сбора, разные регионы России, разные обстоятельства... Казалось бы, эти десятки тысяч историй не связаны ничем, кроме потока читательских писем. Но за десятилетия кристаллизовалась концепция работы фонда, понимание миссии: Русфонд оказывает адресную помощь тяжелобольным детям и тем самым способствует внедрению в России самых передовых медицинских технологий.

Поначалу такой четко сформулированной концепции в деятельности Русфонда не было. Мы просто реагировали на письма читателей и новостную повестку. В большинстве писем, разумеется, читатели просили денег на лечение детей, но бывали и курьезные случаи. Например, женщина-фермер попросила купить ей трактор, а в Ставропольском крае произошло наводнение, погибло много домашнего скота, и Русфонд собирал деньги, чтобы купить людям коров, которые были для них кормилицами.

Вскоре выяснилось, что наши читатели не очень хотят покупать трактор и коров: сборы были минимальными – люди хотели спасать тяжелобольных детей.

И мы ориентировались на читателей – отдавали предпочтение тем просьбам о помощи, которые, на наш взгляд, должны были найти отклик в их сердцах. За такой подход, за лозунг «Помогаем помогать» Русфонд часто подвергался критике – дескать, вы не бедным помогаете спастись, а богатым помогаете раскошелиться с уверенностью, что деньги потрачены по назначению. И это так. Русфонд в первую очередь не благополучателям помогал получить помощь, а жертвователям помогал жертвовать – разумно и действенно.

Наш читатель, потенциальный жертвователь, как выяснилось, больше всего любит помогать новому, прорывному: купить для ребенка лекарство, которое еще не введено в оборот, но может спасти, оплатить операцию, которая еще не встала на поток, но может оказаться значительно эффективнее общепринятых операций. Самыми успешными оказывались сборы не просто на лечение тяжелобольных детей, а на лечение детей при помощи передовых, новаторских медицинских технологий.

Примеров – десятки. Двадцать лет назад, скажем, косолапость у детей принято было лечить чередой тяжелых, травматичных операций на ногах – пока доктор Максим Вавилов в Ярославле не стал внедрять для лечения косолапости метод Понсети, щадящий и более эффективный. И Русфонд помогал доктору Вавилову, пока и другие клиники не взяли на вооружение этот метод и государство не стало выделять на него деньги.

Многие детские пороки сердца считались смертельными – ребенок очень маленький, и его трудно оперировать, – но доктор Евгений Кривощеков (не единственный, но один из первых) стал делать сложнейшие операции, например по коррекции тетрады Фалло. И Русфонд помогал ему и его коллегам – вложился пожертвованиями в строительство целого детского отделения в Томском НИИ кардиологии. И постепенно сложные операции на детских сердцах стали рутиной.

Дети с несовершенным остеогенезом вообще считались неизлечимыми, пока Русфонд не помог доктору Наталии Беловой в клинике GMS в Москве начать лечить их препаратом памидронат. Мало-помалу лечение «стеклянных» детей памидронатом стало приживаться и в государственных клиниках, а родители детей с несовершенным остеогенезом стали обращаться в Русфонд уже не за лекарствами, а за раздвижными штифтами для укрепления костей.

Теперь эти технологии – общепринятая, оплачиваемая государством практика. А Русфонд ищет все новые технологии – чтобы применить их сначала для помощи конкретному ребенку, а потом и всем детям.

Команда Русфонда

Октябрьский номер журнала «Домовой» за 1996 год, скан разворота с письмами нуждавшихся в помощи людей, которые обратились за ней в Российский фонд помощи. Из архива Русфонда