Краснодар-акции

Из письма Анны Якимовой, мамы Юстины: «В полтора года дочка не пыталась говорить – не было даже лепета, обычного для детей ее возраста. Я беспокоилась, водила Юстину по врачам, надеялась, что это временно. В два года она пошла в детский сад, где стали заметны особенности ее поведения: дочь избегала детей, старалась сесть отдельно, музыка и совместные занятия вызывали истерику. Дополнительно я водила ее к дефектологу, однако занятия не помогали...» →

Из письма Любови Алешечкиной, мамы Вани: «Развивался сын с задержкой, был то вялым, то, наоборот, кричал и изгибался, его кожа была желтоватого цвета. Обследование вывило поражение головного мозга. Как сказали врачи, это результат родовой травмы и влияния повышенного билирубина. С раннего детства мы занимаемся реабилитацией Вани: возим на обследования и лечение, курсы массажа и физиопроцедур...» →

Из письма Меланьи Пересекиной, мамы Саши: «Еще в роддоме у сына заподозрили нарушение слуха. Когда Саше было три месяца, аудиоскрининг в поликлинике дал отрицательный результат. Нас направили в краевой центр к сурдологу. Врач обнаружил у сына воспаление слуховой трубы, назначил антибиотики. Через три недели, когда Саша выздоровел, ему вновь провели обследование слуха. Мы надеялись, что он восстановился, но у сына выявили двустороннюю тугоухость 2-й степени. Из-за того, что Саша плохо слышит, у него почти не развивается речь...» →

Из письма Дарико Андреевой, мамы Миши: «С рождения сын спал с открытыми глазами, его зрачки закатывались, врачи называли это вариантом нормы для младенцев. А после года появились приступы в виде подергиваний рук и головы. Лишь к полутора годам, когда подергивания стали повторяться десятки раз в сутки, Мише провели обследования в краснодарской больнице, по результатам которых выявили эпилепсию. Назначенные противосудорожные лекарства помогали плохо...» →

Из письма Аллы Габрусской, мамы Вани: «Сын родился раньше срока, перенес кислородное голодание, сам не задышал. Провел неделю в реанимации на аппарате искусственной вентиляции легких. Выписали Ваню только через месяц. Он запаздывал в развитии, голову начал держать в полгода, в год самостоятельно не сидел и не стоял. В два года сыну диагностировали детский церебральный паралич. С самого раннего возраста мы начали его лечить, и с тех пор наша жизнь движется по четкому расписанию: посещение врачей, медикаментозная терапия, поездки в медцентры и санатории...» →

Из письма Марики Худкубии, мамы Матэ: «Сын родился в тяжелом состоянии. Первые пять суток Матэ провел в реанимации под аппаратом искусственной вентиляции легких, еще месяц – в больнице, где врачи подбирали для него терапию. Развивался с сильной задержкой: к полугоду не переворачивался, руки были сжаты в кулачки. Мы сразу начали активно заниматься его здоровьем – обследовали в государственных клиниках, оплачивали частных специалистов. Когда сыну было полтора года, прозвучал диагноз „детский церебральный паралич“. Нам удалось попасть в грантовую программу краснодарского центра...» →

Из письма Елены Калюжной, мамы Кирилла: «В год сыну диагностировали детский церебральный паралич. В тот момент Кирюша самостоятельно не сидел, не стоял, ползал по-пластунски, говорить не пытался – только лепетал. Мы с рождения непрерывно занимаемся здоровьем и развитием сына. Вначале было медикаментозное лечение, массаж, физиопроцедуры. После года стали ездить в реабилитационные центры. Самых значимых результатов добились в таганрогском Центре здоровья, оплатить несколько курсов лечения помогли читатели Русфонда – спасибо всем большое! Кирилл уже многое умеет...» →

Из письма Виктории Летуновой, мамы Поли: «Дочка родилась здоровой, развивалась по возрасту: к году пошла, лепетала. Но после тяжелой ангины в полтора года мы стали замечать, что она не всегда отзывается на обращенную к ней речь. Врач детской больницы выявили у Поли двустороннюю тугоухость 2-й степени и увеличенные аденоиды. В 2021 году при поддержке Русфонд Поля получила свои первые слуховые аппараты...» →

Из письма Анаит Аванесян, мамы Саркиса: «Сын родился раньше срока, из-за кислородного голодания у него пострадал мозг. Развивался Саркис с большим отставанием, в год ему диагностировали детский церебральный паралич. Я сразу занялись реабилитацией сына, стала возить его в профильные центры, и к трем годам он уже мог ползать, сидеть и говорить. В шесть лет по госквоте Саркису провели операцию для снятия спастики и формирования опоры на ноги. В результате сын научился стоять, сделал первые шаги...» →