Захару Яковлеву оплачена протонная терапия

«Моя мама – Дед Мороз»

Семилетнего Захара спасет протонная терапия

В середине апреля Захару Яковлеву из небольшого поселка Чагода Вологодской области удалили опухоль головного мозга. Результаты гистологии повергли его родителей в шок: опухоль оказалась злокачественной. Агрессивная гигантоклеточная глиобластома, сидящая в глубине мозга, продолжает расти и вызывает у ребенка нестерпимые головные боли и судорожные приступы с потерей сознания. Спасти мальчика может только протонная терапия – облучение, прицельно уничтожающее раковые клетки. Родители Захара воспитывают троих детей, дорогое лечение им не по силам.

Как помочь

Светлана, мама Захара, в их родном поселке – настоящая звезда, разве что автографы фанатам на улице не раздает, а так все ее знают и любят, особенно местные дети. Светлана умеет показывать фокусы, глотать шпаги и доставать из шапки цыплят. Захару часто приходится отбиваться от ее маленьких поклонников.

У Светланы высшее экономическое образование, но по специальности она работала всего два года, в основном сидела дома с детьми. Их у нее трое.

– Два года назад я нашла на чердаке рулон желтого поролона, сшила из него костюм миньона из известного мультфильма и пришла в таком виде поздравить с днем рождения дочку подруги, – вспоминает Светлана. – На следующий день я проснулась знаменитой.

С тех пор ни один детский праздник в поселке не обходился без ее участия. В отдельном шкафу у Светланы уже целая коллекция театральных костюмов: тролль, Баба-Яга, Дед Мороз…

Но последние три месяца костюмы висят без дела – с того самого момента, как ее младший сын Захар сказал, что потерял интерес к жизни. Как это случилось, мальчик и сам не знает.

– Раз – и все, – разводит руками Захар. – От любимых мультиков стала трещать голова, а от конфет с вафлями рвало несколько дней. Ничего не радовало – ни планшет, ни новая игрушечная машинка…

Светлана вызвала участкового врача, тот поставил диагноз: респираторная вирусная инфекция. От головной боли прописал нурофен.

– Захар родился абсолютно здоровым, почти не болел, – рассказывает Светлана. – Правда, еще в роддоме я заметила, что голова у сына как будто бы великовата. Сказала врачам, а они только посмеялись: «Умный, значит! Начальником большим будет». На УЗИ все было в норме, я успокоилась. Видно, зря.

В начале апреля этого года Светлана записала сына на прием к неврологу в детскую городскую больницу в Череповце. А тот назначил мальчику МРТ головного мозга, которую провели в тот же день.

– Видите это затемнение в левой теменной доле? – врач показал на снимке темное пятно. – Это опухоль, которая вызывает у вашего сына головную боль и рвоту.

Захара тут же госпитализировали. А через несколько дней Светлану вызвал врач и сообщил, что опухоль надо удалять.

– У нас в больнице такие операции не проводятся, – сказал он и добавил: – Если хотите спасти сына, везите в федеральную клинику.

16 апреля Светлана привезла Захара в Санкт-Петербург, в Национальный медицинский исследовательский центр имени В.А. Алмазова. А на следующий день ему провели операцию по госквоте.

Опытных хирургов поразил размер опухоли. По их словам, она была просто огромная. Мальчика выписали домой, а фрагмент опухоли отправили на гистологию. Результаты пришли после майских праздников, когда казалось, что все страшное уже позади. Светлана даже собиралась поехать на все лето с сыном в деревню, чтобы он набрался сил после тяжелой операции.

– Диагноз меня просто убил, я не могла говорить, у меня начался нервный срыв, – признается Светлана. – Гистология показала, что у Захара злокачественная опухоль – гигантоклеточная глиобластома.

Светлане объяснили, что это одна из самых агрессивных опухолей головного мозга. Хирургам не удалось ее полностью удалить, так как она находится в труднодоступном месте. Делать повторную операцию рискованно: может пострадать головной мозг, и ребенок станет тяжелым инвалидом. Выход один – протонная терапия, это наиболее щадящий вариант облучения для ребенка, поскольку протоны разрушают только опухолевые клетки, не повреждая здоровые ткани головного мозга.

Единственная клиника в нашей стране, где проводят такое лечение, – Центр протонной терапии Медицинского института Березина Сергея в Санкт-Петербурге. Также Захару параллельно будут проводить химиотерапию. Все лечение очень дорогое, государство его не оплачивает.

Недавно у Захара опять начала трещать голова, участились приступы рвоты.

– Мамочка, ты не волнуйся: это от вафель, наверное. Я больше не буду их есть, – успокаивал маму Захар.

Как-то утром он проснулся и не узнал маму.

– Открыл глаза, – вспоминает Светлана, – и не реагирует, как будто меня нет. Мы приехали в местную больницу, там у сына начались судороги, которые продолжались пять часов, я думала, что это конец. Молилась. Когда в вечером того же дня Захар сам сел на кровать и сказал: «Мама», я поняла, что мне дали еще один шанс спасти моего мальчика.

Через соцсети жители поселка помогли Светлане собрать деньги на химиотерапию. Больше соседи и знакомые ничем помочь не могли. А нужно еще собрать огромную сумму на оплату протонной терапии: для Захара это вопрос жизни и смерти…

А пока мальчик страдает от нестерпимой головной боли.

– Мам, мои друзья в садике сказали, что настоящий Дед Мороз – это ты. Они говорят, что ты умеешь желания выполнять. Сделай так, чтобы у меня больше не раскалывалась голова. Как я потом ее обратно собирать буду?

Светлана Иванова,
Вологодская область
Фото Алексея Лощилова

Заведующий отделением радиационной терапии Центра протонной терапии Медицинского института имени Березина Сергея Николай Воробьев (Санкт-Петербург): «У Захара злокачественная опухоль головного мозга – глиобластома. Опухоль очень агрессивная, расположена глубоко в мозге, поэтому хирургическое ее удаление крайне рискованно. Единственный возможный способ воздействия – лучевая терапия. Для Захара предпочтительнее протонное облучение как наиболее эффективное и щадящее. Оно воздействует только на клетки опухоли, не повреждая окружающие ее здоровые ткани, что особенно важно при лечении детей. Риск побочных эффектов и рецидивов при этом виде терапии минимальный».