Плач без слез

Возвращение чувств

Наш специальный корреспондент АРТЕМ КОСТЮКОВСКИЙ продолжает говорить с усыновителями о том, как складываются их отношения с приемными детьми. Сегодня мы публикуем историю журналистов Юлии Башиновой и Вениамина Дмитрошкина, которые усыновили братьев – трехлетнего Сашу и двухлетнего Платона.

20 сентября 2012 года
– Когда мы раньше общались, Сашка говорил, что очень хочет покататься на машине. Но как только сели, он зарыдал. Напугал младшего брата, тот тоже заплакал. Вообще-то это был не плач. Мы сразу же обратили внимание, что слез нет, это не плач, даже не крик, а какой-то рев, почти животный вой. Они еще несколько месяцев так рыдали. Они просто не умели иначе проявлять свои эмоции. В детдоме ведь бессмысленно их проявлять, все равно никто не обратит внимания.

Заходим в лифт – опять этот вой. В квартире то же самое. Дети не понимают, куда попали. В любом незнакомом закрытом помещении пугаются. И мы напуганы. Переодеваем, показываем им комнату, кровати, игрушки – они воют. Тут мы решили им нашего кота показать. Думали, отвлекутся. А у них вообще истерика началась, они, видимо, кошек никогда не видели.

Начали их кормить. Поели – успокоились.

Когда их укладывали спать, они ложились с тем же воем, при этом совершенно не сопротивлялись. А утром проснулись и неподвижно лежали, не шумели. Видимо, ночью им запрещали вставать с кроватей. Из-за этого же были проблемы с туалетом – потому что их опять же строем водили, а не когда кто захочет.

Пошли с ними гулять. Отвели на детскую площадку. Там они вели себя образцово-показательно. Посадили их на карусель – сидят-крутятся. Отвели на горку – поднимаются-съезжают. На качели посадили – сидят-качаются терпеливо, даже улыбаются.

Потом пытались играть дома, но выяснилось, что они не знают, что делать с игрушками, как играть. Вся игра у них сводилась к тому, что игрушки разгрызались или разбивались. Мы объяснили, что машинку не обязательно сразу швырять, ее можно катать.

Они были очень запуганы. Когда один из нас решил включить свет и поднял руку к выключателю, Сашка, который был рядом, тут же пригнулся, закрыл голову руками, опять завыл. Вероятно, прежде их били за малейшую провинность.

У нас не сразу появилось ощущение, что это наши дети, что мы имеем на них какое-то право. Судебное решение – это всего лишь судебное решение, но что теперь мы вместе, в первый день не понимали, ни они, ни мы. Ну, и мешало сильно собственное неумение. У нас же не было собственных детей. Не было элементарных навыков – как их одеть-раздеть, как мыть. Не знали, какие слова им знакомы, какие нет, что и как нужно объяснять. Конечно, надо было, когда они плакали, взять на руки, покачать, прижать к себе. Вообще первые полгода надо их не спускать с рук, плохое или хорошее что-то сделал, огорчился или испугался – сразу на руки. Это единственная правильная реакция, и этого они должны получать много, через край, за все то время, что были лишены любви. Но мы это поняли со временем, а в первый день только сидели рядом в растерянности и гладили их по головам.

Ну, а что нас, наверное, больше всего поразило в первый день – что у них не было никаких братских чувств по отношению друг к другу. У нас была иллюзия, что они хотя бы знакомы. Но они фактически не были знакомы, не было никакой привязанности. В доме малютки они были в разных группах из-за возраста. Мы думали, они сразу начнут друг с другом играть. Ничего подобного. Наоборот, старший в первое время лупил младшего, иногда до крови. Это сейчас они уже настоящие братья: когда кого-то ругаешь, другой тут же заступается за него, когда кого-то угощаешь конфетой, берет две и относит одну брату. А в первый день они вместе только хлеб воровали. Вернее, не воровали – просто увидели, где он лежит на кухне, и начали таскать к себе в комнату. Сахар кусковой еще таскали. И пакетики с сахаром очень любили. Открывали и жадно ссыпали сахар в рот, и было непонятно, когда же они им наедятся.

Помочь детям

Вениамин, Саша, Юлия и Платон (сентябрь 2013 года)