Акции

Мальчику 11 лет. У него рак мозга. Злокачественная глиома правого полушария. И, к сожалению – неоперабельная. Его лечат препаратом темодал, но глиома никогда не сдается в ответ на темодал. Его лечат рентгеновским излучением, но это слишком топорный метод: после рентгенотерапии хоть кусочек опухоли да останется и быстро вырастет снова. Ему нужен авастин, лекарство, которое государство выдает бесплатно всякому больному, у которого рак груди или рак прямой кишки. Но в нормативных документах Минздрава не написано, что авастин помогает еще и от глиомы. И поэтому государство не даст Савелию авастина.  →

Через несколько дней Артуру Риде в петербургском Институте детской гематологии и трансплантологии имени Р.М. Горбачевой сделают трансплантацию стволовых клеток, взятых у его мамы. После пересадки обязательно нужны лекарства, чтобы уберечь мальчика от неизбежных осложнений. Эти лекарства стоят полмиллиона рублей, родителям Артура они не по карману. А без них никак.  →

Позвоночник Артёма Юсупова согнут в дугу. Это сверхтяжелый случай сколиоза. Ребра малыша искривлены, легкое сжато, а сердце сдавлено. Артём худ и слаб, он быстро устает. Спасти этого новосибирского мальчика можно прямо в его городе, в здешнем НИИ травматологии и ортопедии. Эта операция пока уникальна для нашей страны, и она платная. На ребра и таз Артёма предстоит установить импортные эндокорректоры марки VEPTR. Они будут «расти» вместе с мальчиком, не давая сколиозу развиваться. Если не оперировать прямо сейчас, то прогноз плохой.  →

Эту историю можно начинать как сказку: жили-были… →

1 сентября Марина Девяткова пошла в школу, первый раз в первый класс. В школе она старается и очень не хочет пропускать уроки. Но уж лучше бы ей их пропустить, может быть, даже полгода или целый год. Столько, сколько нужно, чтобы врачи провели пересадку чужого костного мозга и сопутствующее лечение. У Марины лейкоз, ее спасение обойдется в 1,7 млн. руб. Таких денег у Девятковых нет. Но трансплантация – это единственный шанс Марины. →

Если не найти миллион рублей, пятилетней Наташе Захаренковой из Смоленска не купят чип для вживления в ухо. Если чип не вживить сейчас, Наташа никогда не заговорит. При ее глухоте пять лет – это тот крайний возраст, когда ребенка еще можно научить говорить, возвратив ему способность слышать. Считается, к пяти годам человеческий мозг обычно утрачивает эту способность, если ребенка не удалось разговорить раньше. Врачи утверждают, что у Наташи еще есть буквально несколько месяцев.  →

Полугодовалая Саша Квашенко из Хабаровска жизнерадостна и любит общаться. Ее совсем не пугают незнакомцы. Она охотно идет на руки, внимательно разглядывает гостя и потом широко улыбается. У Саши очень сложный врожденный порок сердца с единым желудочком, с транспозицией магистральных сосудов и с высокой легочной гипертензией в придачу. За свои шесть месяцев Саша перенесла три операции. Однако помочь ей должна еще одна – в Германии. На поездку нужны 32 тыс. евро, а вот их в семье Квашенко нет. →

Яна из Ростова-на-Дону наша старая знакомая. Только что, в августе, ей исполнилось 17. А в марте наши читатели оплатили Яне установку пробного нейроэлектростимулятора. После той операции у девушки с врожденной патологией почек и мочевого пузыря прошли отеки, перестали болеть голова и поясница. То есть прибор сработал, он протянул, как и положено, ровно два месяца, и теперь нужно заменить временный нейростимулятор постоянным. Он стоит 731 547 рублей, Яне с мамой самим таких денег не найти.  →

За три с половиной года Даня Карпухин перенес такое, что одни диагнозы перечислить – заметки не хватит. Даню спасли, но он не умеет глотать, нет у него такого рефлекса. Даню кормят через зонд. А дышит он через другую трубку. И из-за этих трубок мальчик не может говорить. Наши врачи больше ничего для Дани сделать не могут. А вот немецкие способны научить Даню глотать. Тогда у него уберут все эти трубки, и он будет есть, дышать, говорить. Жить. Лечение стоит €34 200. →