Акции

Мальчику из города Лысково Нижегородской области 15 лет. А когда его взяли в семью из детского дома, ему было два с половиной. Эти 12 лет не были простыми ни для него самого, ни для его приемной семьи. Ирине, приемной маме Антона, пришлось переделать всю свою жизнь, чтобы справиться с той задачей, которую она на себя взяла, – вырастить его, этого мальчика, назначенного ей судьбой. Ирина верит, что Антон появился в их семье не случайно, а неким божьим промыслом. И вот уж он нелегок, этот божий промысел, – надо помогать. В одиночку с такими превратностями судьбы справиться трудно. →

Из письма Николая Корякина, папы Коли: «Голова у нашего новорожденного сына была странной вытянутой формы. В московской клинике сделали КТ, по ее результатам диагностировали преждевременное сращение шва между теменными костями. Врачи объяснили, что ситуация опасная: рано сросшиеся кости не дадут мозгу правильно развиваться, Коле грозит отставание в развитии...» →

Сима Андреева живет с мамой в Томске. У девочки сразу две серьезные болезни – нейрофиброматоз, при котором возникают доброкачественные опухоли, и тугоухость. С отсутствием слуха справились – поставили кохлеарный имплант, Сима стала слышать и уже хорошо говорит. А вот нейрофиброматоз привел к перелому ноги, который никак не срастался. Девочке установили в голень специальный телескопический стержень, благодаря чему она смогла ходить. Сейчас стержень раздвинулся до предела, его нужно заменить. Новый стержень будет расти вместе с Симой, она вновь сможет активно двигаться и развиваться. Но денег на дорогую операцию у Симиной мамы, воспитывающей дочь в одиночку, просто нет. →

Никита Старов живет в Оренбурге с мамой, папой и младшей сестрой. Еще недавно он строил планы на будущее, но прошлым летом жизнь мальчика кардинально изменилась. В автодорожной аварии он получил тяжелую черепно-мозговую травму, ушиб головного мозга. Никита несколько дней был в коме, три недели провел в реанимации. Правая сторона тела была обездвижена, он не мог сказать ни слова. Сейчас мальчик заново учится тому, что прежде давалось легко: понимать, говорить, управлять правой рукой, уверенно передвигаться, опираться на правую ногу. Чтобы вернуть утраченные навыки, нужна непрерывная реабилитация. Никита уже прошел несколько курсов восстановления – и сейчас нужен следующий. А для этого необходимо более 1,2 млн руб. У семьи нет таких средств. Нужна наша помощь. →

Алине Бондаренко 17 лет. Последние пять из них ее спина все больше и больше искривляется. Не помогли ни занятия плаванием, ни ортопедическая гимнастика, ни корсет Шено, который девочка носила по 20 часов в сутки. Нужна операция. В Москве доктор Андрей Бакланов готов установить Алине на позвоночник конструкцию VBT (Vertebral Body Tethering) – гибкие тросики, которые распрямят спину, позволят девочке нормально двигаться, даже заниматься спортом и танцевать. Надо ли говорить, что она очень хочет танцевать? Надо ли говорить, что на выпускной вечер в школе она мечтает надеть платье с открытой спиной? →

Артем Онищук из Грозного так ловко приспосабливается к своей особенности, что незнакомцы не замечают: одна нога у мальчика короче другой на 5 см. Артем родился с редкой патологией – продольным укорочением правой бедренной кости. Несколько лет назад читатели Русфонда уже помогли мальчику пройти сложное лечение в ярославской клинике «Константа». Тогда врачи смогли удлинить ногу, и Артем начал ходить намного увереннее. Но мальчик растет, и разница в длине ног снова увеличилась. Сейчас Артему опять требуется этапное хирургическое лечение. Но его стоимость – без малого два миллиона рублей – родителям мальчика не по силам. →

Из письма Ольги Маланчук, бабушки Максима: «Я бабушка и опекун Максима, воспитываю внука одна, так как его мама лишена родительских прав, отца нет. Максим родился с двусторонней расщелиной верхней губы, альвеолярного отростка, твердого и мягкого нёба. Его кормили из специальной бутылочки, но пища все равно попадала в нос, он захлебывался. Начиная с трех месяцев внуку сделали несколько операций: зашили губу, провели пластику носовой перегородки, закрыли расщелину мягкого, а затем твердого нёба...» →

Из письма Инессы Козак, мамы Маши: «Я оформила опеку, когда Маше исполнилось три года. Еще за год до этого девочке диагностировали тугоухость 4-й степени, но в семье ею не занимались, и она даже не носила слуховые аппараты, которые были ей выделены. Обычно хотят усыновить здорового ребенка, но, увидев Машу, я поняла, что сделаю для нее все возможное. Я сразу получила аппараты, но девочка в них не слышала. Для проверки диагноза я повезла ее в краевую больницу и там узнала, что от тугоухости можно избавить с помощью кохлеарной имплантации...» →

Юстина Анкудинова живет в Сыктывкаре с родителями и старшим братом. В два месяца девочка перенесла тяжелую пневмонию, сепсис, инфекционное поражение всех органов, две недели была на аппарате искусственной вентиляции легких. Из‑за этого она отстает в развитии от сверстников. В четыре года у нее случился эпилептический приступ – настолько тяжелый, что Юстину забрали в реанимацию. А потом приступы стали постоянными. Сейчас они происходят почти каждый день. Лекарства, которые выписывали врачи, не помогают, поэтому девочке рекомендован новый эффективный препарат эпидиолекс, в России не зарегистрированный, но разрешенный к применению. Он очень дорогой, у родителей Юстины нет возможности ни купить его, ни привезти самим из‑за границы. →