Крым-акции

Из письма Ольги Паскевич, мамы Ксюши: «В августе 2019 года у дочки поднялась высокая температура, а через три дня стала плохо работать рука. Мы поехали в больницу. Пока врачи пытались выяснить, что происходит с Ксюшей, у нее отказали ноги. Оказалось, у дочки развился синдром Гийена – Барре, болезнь поразила периферические нервы, из-за чего Ксюшу парализовало. Четыре месяца она провела в реанимации на аппарате искусственной вентиляции легких. После болезни была очень слаба, могла только лежать...» →

Из письма Майи Ивановой, мамы Гоши: «Сын вовремя начал держать голову, садиться, ползать и ходить, но не заговорил. Врачи успокаивали: нужно, мол, подождать, мальчики начинают развиваться позже. Но и в два года Гоша только произносил отдельные звуки и „напевал“, интонационно копируя чужую речь. И нас настораживало, что малыш не играл с другими детьми, – всегда отходил в сторону, чтобы играть самому...»  →

Из письма Светланы Власовой, мамы Златы: «Дочка родилась в срок, но перенесла кислородное голодание и кровоизлияние в мозг. В первые сутки жизни у Златы начались судороги, с ними удалось справиться. Чтобы перевезти дочку из нашего города через горный перевал в республиканскую больницу в Симферополе, врачи ввели Злату в медикаментозную кому. Боялись, что от перепада атмосферного давления состояние малышки еще сильнее ухудшится. Злату перевезли, неделю она провела в реанимации. Выписали нас, когда дочке был месяц, сразу же с разрешения врачей мы начали реабилитировать нашу кроху. Злата развивалась с задержкой...» →

Из письма Олеси През, мамы Жени и Насти: «У наших детей генетический синдром Тричера Коллинза. У Насти отсутствовало левое ухо и слуховой проход, нижняя челюсть была недоразвита. Мы надеялись, что младший ребенок будет здоров, но случилось иначе: у него та же болезнь. Настю в младенчестве было трудно кормить, и сейчас ей по-прежнему непросто откусывать и жевать пищу. А ситуация с Женей еще тяжелее: кроме недоразвитой челюсти у него проблемы с дыханием. Сын много раз попадал в реанимацию с остановками дыхания...» →

Из письма Фатимы Аметовой, мамы Селима: «Селим при рождении перенес кислородное голодание, попал в реанимацию, пять дней дышал с помощью аппарата искусственной вентиляции легких. Еще в перинатальном центре нам сказали, что у него пострадали левые отделы мозга. Держать голову, переворачиваться и садиться сын начал позднее, чем дети его возраста. В год ему поставили диагноз „детский церебральный паралич“. Как только разрешили врачи, мы начали реабилитацию. Селим проходил ее в государственных медцентрах, мы обращались также к частным специалистам. В результате сын научился ходить, но вся правая сторона у него функционирует хуже левой. Правая рука не работает, всегда зажата в кулак. Он плохо владеет правой ногой, и походка неустойчивая...» →

Из письма Анастасии Золотоверх, мамы Глеба: «Болезнь проявилась у Глеба в восемь месяцев. Сын перестал спать по ночам, потом добавились истерики и обмороки, кровотечения из носа и из ушей. К полутора годам Глеб практически перестал разговаривать, стал абсолютно неуправляемым. Нам долго не удавалось выяснить, что с ребенком. Только в три года сыну поставили диагноз „атипичный аутизм“, тогда же нам удалось попасть в московский Институт медтехнологий. Благодаря помощи читателей Русфонда Глеб в течение двух лет проходил там лечение. И есть результаты...» →

Из письма Елены Галаган, мамы Вовы: «Еще до того, как Вова начал ходить, у него случилось три перелома правой бедренной кости – в один, шесть и девять месяцев. Дальше переломов было столько, что я сбилась со счета. Врачи сказали, что у сына несовершенный остеогенез и лечения от него нет. Переломы срастались, но плохо, кости Вовы деформировались. Правая, наиболее пострадавшая нога стала на 5 см короче левой, сын практически не мог ходить. Когда Вове исполнилось восемь, его взяли на лечение в московскую клинику Глобал Медикал Систем...» →

Из письма Анны Рыжковой, мамы Ромы: «Сын родился в срок, но перенес кислородное голодание, сам не задышал, первые две недели жизни провел в реанимации. Мы начали реабилитацию сразу же, как только врачи разрешили малышу нагрузки. Занимаемся дома, каждые три месяца возим Рому на лечение. Четыре года назад читатели Русфонда помогли нашей семье купить удобную коляску для Ромы, в ней он передвигается до сих пор! Большое спасибо всем! Но сын пока не сидит и не стоит без поддержки, не разговаривает, и руки его не слушаются – ни писать, ни рисовать Рома не может...» →

Из письма Анны Кравченко, мамы Маши: «Маша родилась раньше срока и развивалась с отставанием. Сначала мы думали, что это из-за недоношенности, но потом оказалось, что у дочки есть небольшие очаги повреждения головного мозга. Мы начали лечение сразу же, выполняли все назначения врачей. В дополнение к этому вот уже два года, как Маша проходит курсовое восстановительное лечение в московском Институте медтехнологий. Это стало возможным благодаря поддержке читателей Русфонда. Сейчас дочка разговаривает более внятно и осмысленно...» →